Учебные материалы, справочные пособия:
"Не написать "Братья и сестры" я просто не мог... Перед глазами стояли
картины живой, реальной действительности, они давили на память,
требовали слова о себе. Великий подвиг русской бабы, открывшей в 1941 году
второй фронт, быть может, не менее тяжкий, чем фронт русского
мужика, как я мог забыть об этом. Первым изъяснением любви, сострадания и
восхищения русской северной крестьянкой стал роман "Братья и
сестры".
Восемь лет вызревал замысел романа. Кончилась война,
Абрамов вернулся
доучиваться в Ленинградский университет, закончил
аспирантуру, защитил кандидатскую диссертацию, стал работать на кафедре
советской литературы. Все эти годы он думал о романе, мечтал о
писательстве, но долг перед семьей старшего брата, которая нуждалась в помощи,
не давал возможности целиком посвятить себя литературе.
Абрамов начал писать первые главы в летние каникулы 1950 года на хуторе Дорище
Новгородской области.
Шесть лет - во время каникул, в выходные дни, вечерами и даже ночами работал
Абрамов над романом. За плечами автора романа "Братья
и сестры" была трудная судьба-биография: Был трагедийный опыт деревенского
подростка, испытавшего беды коллективизации и полуголодного
существования 1930-х годов, был ранний опыт безотцовщины и братской
взаимопомощи, был опыт ополченца-фронтовика, а затем - опыт
человека, воочию, на своих земляках, на семье брата столкнувшегося с
послевоенным лихолетьем, с бесправным положением крестьянина,
лишенного даже паспорта, почти ничего не получающего на трудодни и платившего
налоги за то, чего у него не было.
Абрамов пришел в литературу не только с огромным жизненным опытом, с убеждениями
заступника народного, но и со своим словом. В
романе "Братья и сестры" мощно зазвучала живая многоголосая народная речь,
усвоенная писателем с детства и всегда питавшая его книги.
Трагедия войны, единение народа перед общей бедой выявили в людях невиданные
духовные силы - братства, взаимопомощи,
сострадания, способность к великому самоотречению и самопожертвованию. Эта мысль
пронизывает все повествование, определяет пафос
романа. И все-таки автору казалось, что ее следует уточнить, углубить, сделать
более многосложной, много оттеночной. Для этого потребовалось
ввести неоднозначные споры, сомнения, размышления героев о жизни, о воинской
совести, об аскетизме.
|
